Как дефицит любви из детства становится главным во взрослой жизни
Почему он не насыщается, а разрастается
Как дефицит любви из детства становится главным во взрослой жизни
Почему он не насыщается, а разрастается
У Валентины Москаленко есть фраза, которую я часто вспоминаю: «Голодный человек плохо делает покупки». Он спешит и хватает первое, что попадётся.
Мы, выросшие в дисфункциональных семьях, так же выбираем в отношениях.
Голод по вниманию и любви тянется из детства, и во взрослой жизни мы пытаемся утолить его как можно скорее. Цепляемся за человека, который наконец-то нас заметил, торопим события. Хотим все сразу и желательно еще вчера.
У Валентины Москаленко есть фраза, которую я часто вспоминаю: «Голодный человек плохо делает покупки». Он спешит и хватает первое, что попадётся.
Мы, выросшие в дисфункциональных семьях, так же выбираем в отношениях.
Голод по вниманию и любви тянется из детства, и во взрослой жизни мы пытаемся утолить его как можно скорее. Цепляемся за человека, который наконец-то нас заметил, торопим события. Хотим все сразу и желательно еще вчера.
Потом мы приходим в терапию или читаем книги по психологии и узнаём про свою голодную детскую часть. И кажется, теперь-то всё изменится. Но часто голод просто меняет форму.
И теперь, когда боль становится осознанной, мы носимся уже с ней самой, с этой голодной частью, как с писаной торбой: где бы приткнуть, кто бы долюбил, когда же наконец насытится. И чем больше носимся, тем сильнее разрастается дефицит, пока вся жизнь не начинает крутиться вокруг нехватки.
Голод по любви становится нашим бухлом: сколько нежности ни получи, облегчение временное, и уже снова нужны доказательства, что не бросят.
Так мы становимся заложниками своего травмирующего опыта, а любовь превращается в способ обслуживать эмоциональную зависимость.
И теперь, когда боль становится осознанной, мы носимся уже с ней самой, с этой голодной частью, как с писаной торбой: где бы приткнуть, кто бы долюбил, когда же наконец насытится. И чем больше носимся, тем сильнее разрастается дефицит, пока вся жизнь не начинает крутиться вокруг нехватки.
Голод по любви становится нашим бухлом: сколько нежности ни получи, облегчение временное, и уже снова нужны доказательства, что не бросят.
Так мы становимся заложниками своего травмирующего опыта, а любовь превращается в способ обслуживать эмоциональную зависимость.
Куда внимание – туда и результат. Если фокус всё время на нехватке, мы так и сидим в позиции нуждающихся (или жертвы).
А что, если посмотреть на себя целиком? Да, во мне живёт маленький голодный одинокий ребёнок пяти или семи лет. Но я больше, чем он.
Я – женщина в полном расцвете сил. Или человек, который разносторонне реализует себя: у меня есть работа, интересы, планы и вкус к жизни – может, пока и слабый. И спросить себя: а чего я хочу?
Когда взрослой части в её жизни хорошо, голодной рядом тоже спокойнее.
А что, если посмотреть на себя целиком? Да, во мне живёт маленький голодный одинокий ребёнок пяти или семи лет. Но я больше, чем он.
Я – женщина в полном расцвете сил. Или человек, который разносторонне реализует себя: у меня есть работа, интересы, планы и вкус к жизни – может, пока и слабый. И спросить себя: а чего я хочу?
Когда взрослой части в её жизни хорошо, голодной рядом тоже спокойнее.
Куда внимание – туда и результат. Если фокус всё время на нехватке, мы так и сидим в позиции нуждающихся (или жертвы).
А что, если посмотреть на себя целиком? Да, во мне живёт маленький голодный одинокий ребёнок пяти или семи лет. Но я больше, чем он.
Я – женщина в полном расцвете сил. Или человек, который разносторонне реализует себя: у меня есть работа, интересы, планы и вкус к жизни – может, пока и слабый. И спросить себя: а чего я хочу?
Когда взрослой части в её жизни хорошо, голодной рядом тоже спокойнее.
А что, если посмотреть на себя целиком? Да, во мне живёт маленький голодный одинокий ребёнок пяти или семи лет. Но я больше, чем он.
Я – женщина в полном расцвете сил. Или человек, который разносторонне реализует себя: у меня есть работа, интересы, планы и вкус к жизни – может, пока и слабый. И спросить себя: а чего я хочу?
Когда взрослой части в её жизни хорошо, голодной рядом тоже спокойнее.
Смотреть на себя из взрослой части можно учиться понемногу
Голод проще всего узнать по спешке: хочется немедленно написать, срочно всё выяснить, поскорее закрепить отношения, пока человек не передумал.
В такой момент полезно остановиться хотя бы на минуту и спросить себя, кто сейчас выбирает – я или мой голод.
А когда накрывает обида или страх, можно спросить, сколько мне сейчас лет. Часто отвечает тот самый голодный ребёнок.
У взрослой части своя еда: друзья, работа, тело, любимое дело, творчество.
Чем она сытее, тем меньше власти у голода. И очень важно не оставаться с этим в одиночку. Дефицит растёт в изоляции.
В такой момент полезно остановиться хотя бы на минуту и спросить себя, кто сейчас выбирает – я или мой голод.
А когда накрывает обида или страх, можно спросить, сколько мне сейчас лет. Часто отвечает тот самый голодный ребёнок.
У взрослой части своя еда: друзья, работа, тело, любимое дело, творчество.
Чем она сытее, тем меньше власти у голода. И очень важно не оставаться с этим в одиночку. Дефицит растёт в изоляции.
Всё это проще описать, чем сделать.
Голодный человек может знать о правильном питании всё и всё равно хватать первое, что попадётся.
Взрослая позиция крепнет на практике, рядом с другими людьми, и терапевтическая группа как раз такое место.
В группе голод быстро даёт о себе знать: хочется, чтобы заметили, страшно, что не выберут, обидно, когда внимание достаётся другому.
И здесь можно учиться выдерживать это напряжение и не бросаться на что попало. Или, наоборот, отпускать то, за что привыкли держаться.
Голодной детской части здесь достаётся то, чего так не хватало: увиденность, тепло и принятие.
А взрослая пробует проявляться по-новому: сказать то, что раньше проглатывали, попросить, не согласиться – и посмотреть, что будет.
Увидеть себя глазами других людей и обнаружить, что дефицит – только часть, а не вся личность.
Взрослая позиция крепнет на практике, рядом с другими людьми, и терапевтическая группа как раз такое место.
В группе голод быстро даёт о себе знать: хочется, чтобы заметили, страшно, что не выберут, обидно, когда внимание достаётся другому.
И здесь можно учиться выдерживать это напряжение и не бросаться на что попало. Или, наоборот, отпускать то, за что привыкли держаться.
Голодной детской части здесь достаётся то, чего так не хватало: увиденность, тепло и принятие.
А взрослая пробует проявляться по-новому: сказать то, что раньше проглатывали, попросить, не согласиться – и посмотреть, что будет.
Увидеть себя глазами других людей и обнаружить, что дефицит – только часть, а не вся личность.
Всё это проще описать, чем сделать.
Голодный человек может знать о правильном питании всё и всё равно хватать первое, что попадётся.
Взрослая позиция крепнет на практике, рядом с другими людьми, и терапевтическая группа как раз такое место.
В группе голод быстро даёт о себе знать: хочется, чтобы заметили, страшно, что не выберут, обидно, когда внимание достаётся другому.
И здесь можно учиться выдерживать это напряжение и не бросаться на что попало. Или, наоборот, отпускать то, за что привыкли держаться.
Голодной детской части здесь достаётся то, чего так не хватало: увиденность, тепло и принятие.
А взрослая пробует проявляться по-новому: сказать то, что раньше проглатывали, попросить, не согласиться – и посмотреть, что будет.
Увидеть себя глазами других людей и обнаружить, что дефицит – только часть, а не вся личность.
Взрослая позиция крепнет на практике, рядом с другими людьми, и терапевтическая группа как раз такое место.
В группе голод быстро даёт о себе знать: хочется, чтобы заметили, страшно, что не выберут, обидно, когда внимание достаётся другому.
И здесь можно учиться выдерживать это напряжение и не бросаться на что попало. Или, наоборот, отпускать то, за что привыкли держаться.
Голодной детской части здесь достаётся то, чего так не хватало: увиденность, тепло и принятие.
А взрослая пробует проявляться по-новому: сказать то, что раньше проглатывали, попросить, не согласиться – и посмотреть, что будет.
Увидеть себя глазами других людей и обнаружить, что дефицит – только часть, а не вся личность.
И что бы ни происходило, группа – это всегда про поддержку.
А ещё это опыт, после которого ваша жизнь может измениться к лучшему.
Приглашаю вас в новую терапевтическую группу.
Стартуем 22 ноября.
Приглашаю вас в новую терапевтическую группу.
Стартуем 22 ноября.
-
Онлайн по воскр.
С 10:00 до 13:00 по Моск. -
20 встреч до 23 мая.
В группе до 12 человек.
Светлана Кузнецова – клинический психолог, гештальт-терапевт.
В практике с 2019 года, веду терапевтические группы с 2021-го.
Работаю со взрослыми детьми алкоголиков и людьми, выросшими рядом с эмоционально незрелыми родителями.
*Светлана Кузнецова – клинический психолог, гештальт-терапевт.
В практике с 2019 года, веду терапевтические группы с 2021-го.
Работаю со взрослыми детьми алкоголиков и людьми, выросшими рядом с эмоционально незрелыми родителями.
30.10.2026
